Неточные совпадения
Запахло сыростью. Становилось все темнее и темнее. Деревья сгруппировались в каких-то чудовищ; в лесу стало страшно: там кто-то вдруг заскрипит, точно одно из чудовищ переходит
с своего места на другое, и сухой
сучок, кажется, хрустит под его ногой.
Венера перешла уже выше
сучка, колесница Медведицы
с своим дышлом была уже вся видна на темносинем небе, но он всё еще ждал.
Приход Ермолая, Владимира и человека
с странным прозвищем
Сучок прервал мои размышления.
Через четверть часа мы уже сидели на дощанике
Сучка. (Собак мы оставили в избе под надзором кучера Иегудиила.) Нам не очень было ловко, но охотники народ неразборчивый. У тупого, заднего конца стоял
Сучок и «пихался»; мы
с Владимиром сидели на перекладине лодки; Ермолай поместился спереди, у самого носа. Несмотря на паклю, вода скоро появилась у нас под ногами. К счастью, погода была тихая, и пруд словно заснул.
Ермолай не возвращался более часу. Этот час нам показался вечностью. Сперва мы перекликивались
с ним очень усердно; потом он стал реже отвечать на наши возгласы, наконец умолк совершенно. В селе зазвонили к вечерне. Меж собой мы не разговаривали, даже старались не глядеть друг на друга. Утки носились над нашими головами; иные собирались сесть подле нас, но вдруг поднимались кверху, как говорится, «колом», и
с криком улетали. Мы начинали костенеть.
Сучок хлопал глазами, словно спать располагался.
— Пойду сыщу брод, — продолжал Ермолай
с уверенностью, как будто во всяком пруде непременно должен существовать брод, — взял у
Сучка шест и отправился в направлении берега, осторожно выщупывая дно.
Босоногий, оборванный и взъерошенный
Сучок казался
с виду отставным дворовым, лет шестидесяти.
Владимир отправился к
Сучку с Ермолаем. Я сказал им, что буду ждать их у церкви. Рассматривая могилы на кладбище, наткнулся я на почерневшую четырехугольную урну
с следующими надписями: на одной стороне французскими буквами: «Ci gît Théophile Henri, vicomte de Blangy» [Здесь покоится Теофиль Анри, граф Бланжи (фр.).]; на другой: «Под сим камнем погребено тело французского подданного, графа Бланжия; родился 1737, умре 1799 года, всего жития его было 62 года»; на третьей: «Мир его праху», а на четвертой...
Сучок побежал за шестом. Во все время моего разговора
с бедным стариком охотник Владимир поглядывал на него
с презрительной улыбкой.
— Тьфу ты, пропасть! — пробормотал он, плюнув в воду, — какая оказия! А все ты, старый черт! — прибавил он
с сердцем, обращаясь к
Сучку. — Что это у тебя за лодка?
Сучок нюхал
с остервенением, до тошноты: плевал, кашлял и, по-видимому, чувствовал большое удовольствие.
Самгин оглянулся: прилепясь к решетке сквера, схватив рукою
сучок дерева, Стратонов возвышался над толпой, помахивал над нею красным кулаком
с перчаткой, зажатой в нем, и кричал.
Сучки сбивали
с меня шапку, били по лицу, иглы терновника цеплялись за платье.
Всё это разыгралось так быстро, что, когда я взглянул на
сучок,
с которого соскочил во двор, — он еще качался, сбрасывая желтый лист.
Утром, перед тем как встать в угол к образам, он долго умывался, потом, аккуратно одетый, тщательно причесывал рыжие волосы, оправлял бородку и, осмотрев себя в зеркало, одернув рубаху, заправив черную косынку за жилет, осторожно, точно крадучись, шел к образам. Становился он всегда на один и тот же
сучок половицы, подобный лошадиному глазу,
с минуту стоял молча, опустив голову, вытянув руки вдоль тела, как солдат. Потом, прямой и тонкий, внушительно говорил...
Шорох повторился, но на этот раз
с обеих сторон одновременно. Ветер шумел вверху по деревьям и мешал слушать. Порой мне казалось, что я как будто действительно слышу треск
сучков и вижу даже самого зверя, но вскоре убеждался, что это совсем не то: это был или колодник, или молодой ельник.
Перед сумерками Дерсу ходил на охоту. Назад он вернулся
с пустыми руками. Повесив ружье на
сучок дерева, он сел к огню и заявил, что нашел что-то в лесу, но забыл, как этот предмет называется по-русски.
Пробираться сквозь заросли горелого леса всегда трудно. Оголенные от коры стволы деревьев
с заостренными
сучками в беспорядке лежат на земле. В густой траве их не видно, и потому часто спотыкаешься и падаешь. Обыкновенно после однодневного пути по такому горелому колоднику ноги у лошадей изранены, у людей одежда изорвана, а лица и руки исцарапаны в кровь. Зная по опыту, что гарь выгоднее обойти стороной, хотя бы и
с затратой времени, мы спустились к ручью и пошли по гальке.
— Один черт на дьяволе, на одном бы
сучке обоих повесить, — громко сказал пильщик из самых задорных.
С криком на него все накинулись...
Изобрали комаровские богомолицы местечко у раскидистого дуба, мрачно черневшего в высоте густолиственной вершиной. Вынула Аркадия из дорожного пе́щера икону Владимирской Богородицы в густо позлащенной ризе
с самоцветными каменьями, повесила ее на
сучке, прилепила к дубу несколько восковых свечек и
с молитвой затеплила их. И она и мать Никанора, обе в полном иночестве, в длинных соборных мантиях
с креповыми наметками на камилавках, стали перед иконой и, положив начáл, вполголоса стали петь утреню.
Каникулы были на исходе, когда «окончившие» уезжали — одни в Киев, другие — в Петербург. Среди них был и
Сучков. В Житомире мы учились в одном классе. Потом он обогнал меня на год, и мысль, что и я мог бы уже быть свободным, выступала для меня
с какой-то особенной, раздражающей ясностью.
Капитан снял
с себя шинель и повесил ее на
сучок дерева. Миропа Дмитриевна, взглянув при этом на него, чуть не вскрикнула. Он был в густых штаб-офицерских эполетах.
Приученная, старая, крепостная прислуга делала незаметным отсутствие Екатерины Петровны как хозяйки — раз заведенная хозяйственная машина шла без
сучка и задоринки, никакие хозяйственные заботы не касались больного барина, боготворимого всеми дворовыми людьми, начиная
с Устиньи и Никанора, специально ходившей за ним пожилой женщины и преданного старого камердинера и кончая последним казачком и девочкой для посылок.
— Я, конечно, не ошибся, — начинал он, когда собеседник выражал желание слышать окончание «казуса», — месяца три прошло
с отправки последнего письма, все шло по-прежнему, вдруг наехала ревизия, стала всюду шарить да нюхать, да ничего не пришлось найти, машина у меня по управлению шла как по маслу, без
сучка и задоринки.
— Сами они николи не ездят и не ходят даже по земле, чтобы никакого и следа человеческого не было видно, — а по пням скачут,
с пенька на пенек, а где их нет, так по сучьям; уцепятся за один
сучок, потом за другой, и так иной раз
с версту идут.
— Момент еще не пришел, — отвечал он, — ты слишком нетерпелив, душа моя. Когда наступит момент, — поверь, — он застанет нас во всеоружии, и тогда всякая штука проскочит у нас comme bonjour! [без
сучка и задоринки! (франц.)] Но покуда мы только боремся
с противоположными течениями и подготовляем почву. Ведь и это недешево нам обходится.
С этим же криком бегает он иногда по болоту, а все чаще издает эти звуки, сидя на
сучке сухого дерева, или на высоком пне, или даже на кусту; последнее, впрочем, бывает очень редко; знаю я также, что токующих бекасов, разумеется, самцов, охотники-промышленники приманивают на голос самки и бьют сидячих.
Рябчиков ловят много сильями, которые называются пружки. Весь этот снаряд состоит из наклоненного
сучка, к концу которого прикреплен волосяной силок, а позади повешен пучок рябины или калины, ибо рябчики большие охотники до этих ягод. Ловцы, по большей части чуваши, черемисы и вотяки, запасаются ягодами
с осени и продолжают ловлю во всю зиму. Снаряд так устроен, что рябчик не может достать ягод, не просунув головы сквозь силок и не тронув сторожка, который держит древесный сук в наклоненном положении.
Хотя нельзя оспоривать, что для уменья хорошо стрелять нужны острый, верный глаз, твердая рука и проворство в движениях, но эти качества необходимы только при стрельбе пулею из винтовки или штуцера; даже и это может быть поправлено, если стрелять
с приклада, то есть положа ствол ружья на сошки, забор или
сучок дерева; стрельба же из ружья дробью, особенно мелкою, требует только охоты и упражнения.
Полукругом около шалаша, не далее двенадцати шагов, становятся присады, то есть втыкаются в землю молодые деревья, в две или три сажени вышиною, очищенные от листьев и лишних ветвей, даже ставят жерди
с искусственными
сучками; на двух, трех или четырех приездах (это дело произвольное) укрепляются тетеревиные чучелы, приготовленные тремя способами.
Подкрадываться надобно
с величайшею осторожностию из-за других деревьев, без всякого шума, всегда идя так, чтоб голова тетерева, к которому подходит охотник, была закрыта
сучками или пнем дерева.
Мне случалось много раз подходить близко к дереву, на котором находилось гнездо
с голубятами, даже влезать на него, и голубь
с голубкой не бросались на меня, как болотные кулики, не отводили в сторону, прикидываясь, что не могут летать, как то делают утки и тетеревиные курочки, — голуби перелетывали робко
с дерева на дерево, тоскливо повертываясь, подвигаясь или переступая вдоль по
сучку, на котором сидели, беспрестанно меняя место и приближаясь к человеку по мере его приближения к детям; едва были слышны какие-то тихие, грустные, ропотные, прерывающиеся звуки, не похожие на их обыкновенное воркованье.
Но как объяснить всего себя, всю свою болезнь, записанную на этих страницах. И я потухаю, покорно иду… Лист, сорванный
с дерева неожиданным ударом ветра, покорно падает вниз, но по пути кружится, цепляется за каждую знакомую ветку, развилку,
сучок: так я цеплялся за каждую из безмолвных шаров-голов, за прозрачный лед стен, за воткнутую в облако голубую иглу аккумуляторной башни.
Ветвь, отрезанная от своего
сучка, тем самым отделилась от целого дерева. Так и человек при раздоре
с другим человеком отрывается и от всего человечества. Но ветвь отсекается чужой рукой, человек же сам своей ненавистью отрезает себя от ближнего своего и не думает о том, что он этим отрывает себя от всего человечества.
Он поспешил пробраться к Свитке
с чувством, весьма близким к чувству утопающего, которому вдруг представляется доска или
сучок прибрежного кустарника.
Однажды, ослепленный думами, я провалился в глубокую яму, распоров себе
сучком бок и разорвав кожу на затылке. Сидел на дне, в холодной грязи, липкой, как смола, и
с великим стыдом чувствовал, что сам я не вылезу, а пугать криком бабушку было неловко. Однако я позвал ее.
Родился зайчик в лесу и все боялся. Треснет где-нибудь
сучок, вспорхнет птица, упадет
с дерева ком снега — у зайчика душа в пятки.
За нею всегда бежала стая собак; старые солидные дворняги
с вытертою шерстью и седым волосом на равнодушных мордах, унылые псы
с поджатыми хвостами в репьях и комьях грязи, видимо уже потерявшие уважение к себе; бежали поджарые
сучки, суетливо тыкая всюду любопытные носы и осматривая каждый угол хитрым взглядом раскосых глаз, катились несокрушимо весёлые щенята, высунув розовые языки и удивлённо вытаращив наивные глаза.
Он медленно плыл по воздуху, приноравливаясь к топографии места, то опускаясь там, где были на земле углубления и где ниже была растительность, то поднимаясь кверху там, где повышалась почва и выше росли кустарники, и в то же время он всячески избегал соприкосновения
с ветвями деревьев,
с травой и старательно обходил каждый
сучок, каждую веточку и былинку.
Рыба стала падать
с ветки на ветку и застряла на одном
сучке.
Мы шли
с Глеголой и разговаривали. Собаку он держал на поводке. Она тащилась сзади и мешала итти: ремень то и дело задевал за
сучки. Иногда Хыча обходила дерево справа, в то время как Глегола обходил его слева. Это принуждало его часто останавливаться и перетаскивать собаку на свою сторону или, наоборот, самому итти к собаке.
Иногда случалось, что
с верхнего
сучка срывался небольшой ком снега.
Жёлтая, опухшая рожа смотрела
с печи на Илью, голос Перфишки скрипел, как надломленный
сучок осенью на дереве.
В одной из паль был
сучок, по-видимому твердо сросшийся
с деревом.
Здоровенный дворовый парень, Николка Рузан, стал за дедушкой
с целым
сучком березы, чтобы обмахивать его от мух.
Легко быть может, что слова лещедь, лещедка произошли от одного корня
с именем леща, ибо у широкой и плоской лещеди есть
с ним некоторое подобие; лещедкой же называется расколотый пенек дерева или
сучка, в который ущемляется все то, что надобно придавить, сделать плоским.
— Войдите, — повторил нежно тот же спокойный голос, и мы очутились в комнате. Между окном и столом стоял человек в нижней рубашке и полосатых брюках, — человек так себе, среднего роста, не слабый, по-видимому,
с темными гладкими волосами, толстой шеей и перебитым носом, конец которого торчал как
сучок. Ему было лет тридцать. Он заводил карманные часы, а теперь приложил их к уху.
— Пикни же он грубое словечко, я ему глаза выцарапаю; мой Петенька и
сучку царскую выпустит — посмей-ка он тогда тронуть волоском! А вот быть по-нашему
с Бироном; да я, господи прости! хочу скорей лишиться доброго имени, пускай называют меня шлюхой, неумойкой, такой-сякой, коли я не увижу головы врага нашего на плахе, а вот быть, быть и быть…
Травля была презабавная… Кровь порядочно струилась по пухлой щеке Кульковского, и, несмотря на боль, он не смел отогнать свою мучительницу. Мариорица почти со слезами смотрела на это зрелище. Наконец, государыня, боясь видеть своего пажа корноухим, сжалилась над ним и велела отнять собаку. Сколько раз, при совершении этого мученического подвига, вспоминал Кульковский о своем дежурном стуле в Летнем дворце! Вдобавок поручили ему смотреть за
сучкою,
с тем чтобы она привыкла к нему.
Андрей Иванович спустился на улицу. Прошел Гребецкую, повернул налево и вышел к Ждановке. Был яркий солнечный день, в воздухе чуялась весна; за речкой, в деревьях Петровского парка, кричали галки, рыхлый снег был усыпан
сучками;
с крыш капало.